Кушнир Ашер - Дерех hАшем

Скачать

Кушнир Ашер - Дерех hАшем

Дерех hАшем

Год выпуска: 2012 г.

Фамилия автора: Кушнир

Имя автора: Ашер

Исполнитель: рав Ашер Кушнир

Жанр: Лекция

Издательство: сайт "Иудаизм и евреи"

Аудио кодек: MP3

Битрейт аудио: 32

Время звучания: 94:06:37

Описание: Фонограмы видеоуроков рава Ашера Кушнира по книге рава Моше-Хаим Луццато (РАМХАЛя) Дерех hАшем (Путь Творца)

Доп. информация: Долго сомневался, выкладавать ли этот материал на раздачу или нет, дело в том, что меня немного смущают те места, в которых идёт речь о гильгуле, т.к., я не нахожу достаточно веских аргументов в пользу этой теории ни в ТАНАХе, ни в других источниках,

то и отношение к гильгулю у меня настороженно-сомнительное,

но тем не менее, полезной информации, для тех, кто ищет, здесь, на мой взгляд, несоизмеримо больше...

В скрытом тексте я цитирую фрагменты "Недельных чтений Торы" Арье Бараца, где изложена позиция, которую я, относительно этой темы, во многом разделяю...

Другие мои раздачи:

http://rutracker.org/forum/search.php?uid=19990285&myt=1

скрытый текст

Кто настоящий оппортунист?

Как уже отмечалось ранее, теология парадоксального присутствия Всевышнего в этом мире сродни теологии воскресения.

Действительно, парадокс воскресения - это определенная калька парадокса Божественного присутствия. Как мир воскресшей плоти заключает в себе пару сего мира и мира грядущего, так Всевыший заключает в себе пару мира идеального и мира материального. Соответственно, как в воскресении земной и небесный миры сближаются (сохраняя коренную различенность), так и Всевышний становится прозрачнее для этого целокупного сближенного мира земли и небес (оставаясь инородным ему).

Понимание идеи воскресения поэтому может помочь пониманию загадки присутствия Всевышнего в этом мире.

Между тем такое понимание идеи воскресения не единственное. Вопреки первичной и ясной идее восстановления цельных существ в материальных телах, существует достаточно представительный взгляд, трактующий воскресение как бестелесное пребывание души в потустороннем мире.

Так Сведнборг пишет: «Отделяясь от тела, дух человека еще несколько времени пребывает в нем, но не долее как до последнего удара сердца. Время это различно, смотря по роду болезни, коею человек умирает; у иных биение сердца длится долее, у других – менее. Как только биение сердца останавливается, так человек восстает. Это совершается самим Господом. Восстанием, или, обычно, воскресеньем, называется вывод духа из тела и введение его в мир духов» (447).

В еврейском мире такое мнение также встречается. В таком именно смысле возможно трактовать «Танию», в которой в частности говорится: «В каждом поколении и ежедневно человек должен считать себя как бы вышедшим сегодня из Египта». И это - исход Божественной души из пленения в теле, в змеиной коже, дабы включиться в единство света –Эйн-Соф». Аналогичный смысл улавливается во многих утверждениях Рамбама. Комментируя свой перевод книги Рамбама «Путеводитель заблудших», Михаил Шнейдер пишет: «Маймонид включил положение о воскресении мертвых в число тринадцати основных догматов веры и вновь подтвердил признание данного положения в «Послании о воскресении мертвых», написанном в ответ на эту критику. Тем не менее ясно, что в центре эсхатологии Маймонида находится именно духовное бессмертие, тогда как воскресение из мертвых играет подчиненную, эпизодическую роль. По мнению Маймонида, телесная природа человека не будет преображена при воскресении, и воскресшие не будут обладать телесным бессмертием».

Что это? Опортунизм? Уклонение в гностицизм? Чем эта вера отличается от широко распространенной веры в бессмертие души? Разве нельзя тогда заявить, что в диалоге «Федон» Сократ проповедует учение о восрешении мертвых?

Рамбам, наверное, так бы и сказал, и отчасти с ним можно согласиться. Мне думается, что веру в бессмертие души позволительно и даже уместно называть верой в воскресение плоти в том случае, если при этом отрицается возможность реинканации. Дело в том, что идея воскресения – это не только идея вечного союза двух единств: земного атомарного и небесного астрального. Идея воскресения – это также и запрет на перемещение души из одного тела в другое. Догмат воскрешения, провозглашающий, что каждой душе суждено только одно тело, может быть расширен: каждой душе суждена лишь одна судьба.

Раввин и профессор Урбах в своей книге «Мудрецы Талмуда» приводит следующую Мишну: «Этим нет удела мире грядущем: говорящему, что нет воскрешения мертвых и нет Торы с небес, и эпикоросу». Далее Урбах пишет: «Комментаторы мишны уже затруднились объяснить упомянутую угрозу лишения мира грядущего, высказанную в адрес говорящего, что нет воскресения мертвых.... Здесь-то и имеется разница между «миром грядущим» и «воскрешением мертвых». Последнее означает возврат души в тело, и его оживление основано на идее единства души и тела и не имеет ничего общего с эллинистическими представлениями о бессмертии души, в основании которых дежит именно решительный конфликт между душой и телом, ее темницей, откуда она жаждет вырваться. На этом воззрении основан платоновский миф переселения душ» 232

Однако если этот платоновский миф отвергается, то идея «бессмертия души» приобретает определенные признаки идеи «воскрешения мертвых». Именно ответ на вопрос - возможна ли реинкарнация? - позволяет, на мой взгляд, различить две веры в бессмертие души. Причем различить их столь радикально, что ту веру, которая возможность реинкарнации отрицает, действительно будет позволительно называть верой в воскресение.

Дело в том, что две эти веры исходят из двух различных концепций человека – иудейской (так или иначе принятой цивилизованным миром) и языческой. В иудаизме человеческая личность признается высшей ценностью эмпирического мира, как сказано: «Каждый человек должен говорить: ради меня создан мир». В то же время во всех языческих культурах над личностью всегда стоит что-то «большее» ее, что-то надличное, что личность призвана выразить. Это концептуальное различие легко увидеть на сопутствующих идее воскресения и идее реинкарнации способах наказания – гееноме и карме.

В основе иудейского представления об искуплении лежит идея индивидуального очищения в гееноме. Восточные учения об искуплении основаны на идее кармы и реинкарнации. Два этих типа искупления не просто взаимоисключают друг друга, они строятся на совершенно разных пониманиях природы человеческой личности. Идея геенома предполагает изменение личности через сознание. Муки геенома – это не просто очки, которые необходимо набрать, чтобы быть принятым в небесах. Муки геенома предполагают наличие воли, направленной на изменение себя самой. В противном случае эти муки – лишь муки уничтожения души, которому подвергаются тяжкие грешники.

Со своей стороны кармические наказания призваны менять человека как бы помимо его сознания, помимо его воли. Превратившись в следующем воплощении из обидчика в обиженного, и тем самым как бы искупая свое преступление, человек ничего в тот момент не знает о нем. Он меняется помимо воли, помимо сознания, что не является собственно человеческим изменением.

Не секрет, что после Аризаля еврейский мир вдруг неожиданно уверовал в реинкарнацию и стал усматривать в ней некий как бы дополнительный к гееному срособ наказния и искупления. Так раби Моше Хаим Луцато пишет: «Высшая мудрость установила умножить спасение еще и тем, что одна и та же душа придет в мир несколько раз в различных телах и таким образом сможет в один раз исправить то, что испортила в другой, или завершить то, что еще не завершила. Но в конце всех переселений души, при Грядущем Суде, она будет судима согласно всему, что произошло с ней во всех переселениях» («Дерех Ашем» 2:3.10)

Однако, по-видимому, не случайно, что при этом Луцато избегает рассматривать тему телесного воскресения. Ведь восстать должны все тела, в которые душа «переселялась», а с этой трудностью не может справиться даже самое богатое воображение, разве что ему придется признать, что воскреснет лишь одно (последнее?) тело, и что остальные жизни были абсолютно напрасны, сколько за них не наказывай.

Истинным оппортунизмом является «платоновский миф переселения душ», «де факто» отрицающий веру в воскресение. Что же касается подхода Рамбама и Сведенборга, в реинкарнацию не веривших (Сведенборг объяснял эту веру обманом, подстраиваемым некоторыми духами), то его лояльность основным прозрениям иудаизма полностью сохраняется.

Итак, в определенном значении слова, прежде всего именно их – мудрецов Израиля – собрал («ваикахель») Моше. При этом мне кажется, что эта особая связь Моше со всеми последующими еврейскими мудрецами и знатоками Торы позволяет лучше понять, что может - а в сущности даже и должно - пониматься в еврейской традицией под понятием «гильгуль нешамот».

Не самсара

Раби Моше Хаим Луцато (XVIII век) пишет: «Высшая Мудрость установила умножить спасение еще и тем, что одна и та же душа придет в мир несколько раз в различных телах и таким образом сможет в один раз исправить то, что испортила в другой, или же завершить то, что еще не завершила. Но в конце всех переселений души, при Грядущем Суде, она будет судима согласно всему, что произошло с ней во всех переселениях и во всех положениях, в которых она находилась" (Дерех Гашем Часть 2 гл 3, 10).

Нет сомнения, что этот взгляд полностью соответствует индуистскому учению о "самсаре", учению о перевоплощению душ. Между тем как на некоторых объявлениях, во избежание недоразумений, работодатели добавляют «не секс», иудеям к словосочетанию «гильгуль нешамот» следовало бы добавлять - «не самсара».

«Гильгуль» в понимании «самсара» противоречит базисным положениям иудаизма. Напомню лишь некоторые из этих противоречий. Если душа человека действительно переходит из тела в тело, исправляя свои ошибки, то воскресать должен какой-то один «гильгуль». Логично предположить, что воскресать должен или последний («исправленный») гильгуль, или «самый достойный». Из Каббалы можно узнать, что Авраам был «гильгулем» первочеловека Адама, рабби Акива – «гильгулем» Моше рабейну и т.д. Если эти утверждения понимать в смысле "самсары", то придется признать, что вечной жизни (воскресения) удостаивается только один из них, а остальных ожидает вечное исчезновение.

В этой ситуации бессмысленными становятся все предписанные молитвы об умерших – ведь душа их, может быть, уже давно переселилась в другое тело. Как можно молиться, например, на Йом-Кипур о том, чтобы душа нашего близкого родственника упокоилась в Эдемском саду вместе с душами Авраама, Ицхака, Иакова, Сары, Ривки, Рахели, Леи и прочих праведников, если при этом серьезно считать, что душа эта в том мире вообще не присутствует, а пребывает в каком-то своем очередном телесном "странствии", как, кстати, и души самих упомянутых праведников?

Кроме того, к логическому противоречию приводит также допущение об ограниченном количестве существующих душ. Нередко говорится, что предельное число еврейских душ - шестьсот тысяч. А Бааль-Шем-Тов считал, что хранилище, в котором содержатся новые неродившиеся души, уже давно опустело, и таким образом все живущие люди – это «гильгулим». Но ведь единократно евреев всегда живет более чем шестьсот тысяч, а общее количество евреев, как и вообще народонаселения, увеличивается. А это значит, каждая из «первичных душ» одновременно присутствует, по меньшей мере, в десятках тел, что противоречит идее последовательного перевоплощения с целью исправления. То же мы видим и в приведенном выше высказывании "Тании", где искры единственной души Моше рабейну попадают во многие тела мудрецов поколения. Значит, речь идет все же не о «самсаре», а о чем-то другом.

Чекан

Между тем в еврейском представлении об "искрах души", в частности об искрах души Моше рабейну (присутствующих в душах последующих мудрецов), безусловно содержится свой глубокий смысл и своя несомненная правда. Моше Рабейну каким-то образом присутствует в последующих поколениях, оставаясь неповторимой эмпирической личностью. Какова же логика этого присутствия, этого "перевоплощения душ"?

В трактате Сангедрин (37.а) сказано:"Адам был создан единственным... ради мира между людьми, чтобы не говорил человек человеку: "Мой отец больше твоего" и чтобы выразить величие Пресвятого. Ибо человек чеканит много монет одним чеканом и все они похожи друг на друга. А Царь над царями царей отчеканил всех людей чеканом Первого Человека, но ни один из них не похож на другого. Поэтому каждый должен говорить: Ради меня создан мир".

Но как стоимость монеты не меняется в зависимости от той или иной модификации своего чекана (различающейся хотя бы уже годами), так и ценность человека не меняется в зависимости от той или иной версии единого человеческого «чекана» - все люди равны, даже если отчеканены и не абсолютно идентичными версиями.

Единый в своей основе человеческий чекан имеет множество версий – только это, по существу, может утверждать иудейское учение о " гильгуль нешамот ". Так, одной из версий печати первого человека являлась печать Израиля, сама в свою очередь, подразделенная на шестьсот тысяч под-версий (лишь к одной из которых принадлежала печать Моше).

«Гильгулируя» в поколениях и в то же время одновременно принадлежа сотням и тысячам праведников, «чекан» души Моше рабейну вечен и неизменен. Но каждый из людей, отчеканенных этим безличным чеканом, включая самого Моше, имеет свое лицо, «ни один из них не похож на другого», и ни один их них не «гильгулирует» в другого. Это подобно тому, как одна и та же операционная система «гильгулирует» из компьютера в компьютер, обретая множество (и последовательных во времени, и одновременных) жизней в своих разных воплощениях, но в каждом компьютере она работает по-разному, имеет свое «лицо», которое уже не «гильгулирует» в другие компьютеры.

В этом смысле шестьсот тысяч – это то предельное число версий еврейских душ, по образцу которых творились все прочие миллионы евреев. Не будет ничего предосудительного сказать, что эти «образцы душ» «реинкарнируют» на протяжении поколений, сами при этом оставаясь неизменными и неподверженными суду. Однако при этом каждый из таких "реинкарнатов" – неповторимая личность со своей собственной уникальной судьбой, личность, которой предстоит суд и воскресение.

Таким образом идею реинкарнации можно совместить с идеей воскресения, если представить ее не как индуистскую «самсару» и «карму», имеющие целью безличное Единое, а как иудейский «чекан», имеющий целью каждого созданного человека. То безличное, что в индуизме или буддизме подвергается реинкарнации, не является человеческой душой в иудейском понимании, подразумевающем личное воскресение. В иудаизме есть представление о некоем хранилище, где пребывают души до своего рождения. Очевидно, что хранящиеся там души и представляют собой не что иное, как наши чеканы. Когда душа вселяется в тело, она связывается с ним навсегда и тем самым необратимо преображается. Так что после смерти душа уже не похожа на ту, что была до рождения, - она как бы приобретает от тела его форму, «инициируется», и по внешнему своему виду (по свидетельствам «вернувшихся с того света») имеет узнаваемый телесный облик. Будучи безличным «чеканом» до рождения, душа после рождения приобретает облик.

Если продолжить аллегорию с компьютером, это соответствует тому, как если бы файл операционной системы сам бы менял себя в соответствии с тем конкретным компьютером, в который был инсталлирован. Но если программиста интересует не судьба отдельных компьютеров, а судьба самой программы, то Создатель душ, открывшийся на Синае, заинтересован не в судьбе своих «чеканов», а в судьбе и вечной жизни каждого отдельного человека.

Арье Барац

Скачать